В России в августе 2019 года вступил в силу закон о страховании жилья граждан от чрезвычайных ситуаций. Ранее мы рассказывали, как работают подобные зарубежные программы. Попробуем оценить, насколько цивилизованно и продуманно выглядит новый российский страховой механизм и сможет ли он эффективно работать на благо населения страны.
Например, еще не окончательно преодолены последствия страшного летнего наводнения в Тулуне и Нижнеудинске Иркутской области (тогда погибли 26 человек!), и около 100 человек пока остаются без жилья и находятся в пунктах временного размещения. Бесконечная череда естественных природных катаклизмов, которые невозможно предотвратить, но можно облегчить их последствия посредством проверенного эффективного механизма — страхования катастрофических рисков.
По статистике, за 9 последних лет в России произошло 257 чрезвычайных ситуаций (ЧС), из них ситуаций техногенного характера – 176, природного — 42, один крупный теракт и 38 биолого-социальных ЧС. Из всех зафиксированных случаев было 62 с «возможным ущербом жилью». Эта статистика легла в основу расчета Независимым актуарным информационно-аналитическим центром (НААЦ) страховых тарифов на страхование жилья от ЧС.
Плюсы нового закона. Новый страховой закон следует рассматривать как несомненное достижение. Он расширяет сферу страхования в нашей стране, продвигает страхование как эффективный механизм защиты от рисков и содействует проникновению страхования в сознание российского населения.Последнее особенно важно, поскольку в большинстве своем люди плохо представляют себе, о чем собственно речь. Когда узнают, что за это им придется еще и платить, желание покупать страховой полис пропадает сразу же. Заметим, что, по некоторым оценкам, доля застрахованного жилья в нашей стране составляет всего около 11%, в то время как в развитых странах достигает более 90%.
Несомненные преимущества, которые получают российские страховщики при выходе закона, полностью разделяют и федеральные ведомства – Правительство РФ, Минфин, Центральный Банк (как мегарегулятор финансового рынка), Минстрой и другие участники разработки и продвижения нового закона. Их резоны и ожидания понятны: разделение финансовой ответственности за финансирование убытков населения от ЧС между несколькими источниками – федеральным и региональными бюджетами, страховыми компаниями. Еще – включение в реализацию нового страхового механизма региональных администраций и передачу им весьма ответственных (если не сказать главных!) полномочий по разработке собственных региональных законов и соответствующих подзаконных актов, программ страхования жилья, необходимых регламентов и прочего по внедрению на своих территориях страхования жилья о ЧС.
Последнее уже серьезно, поскольку, во-первых, российские регионы не имеют опыта делового общения со страховщиками, да и не особенно стремятся к этому; во-вторых, региональные страховые рынки в РФ, мягко говоря, развиты очень и очень слабо (в регионах, как правило, работают «дочки» крупных центральных страховых организаций, а средние и мелкие региональные страховщики часто отсутствуют вовсе); в-третьих, власти субъектов, понимая глубокий социальный смысл нового страхового закона, опасаются принимать сложные решения.
Попутно заметим, что выбраны 16 пилотных регионов России, список которых, как и наиболее важные пункты нового закона можно увидеть по ссылке на сайт Государственной думы РФ.
Возможные минусы. Встанем теперь на сторону граждан, чтобы понять, как им оценивать новый страховой закон.
Во-первых, это закон о добровольном страховании жилья от ЧС. Однако его содержание скорее наводит на мысль о том, что население обяжут страховаться, включат страховые взносы в перечень услуг ЖКХ, как в свое время поступили с оплатой капитального ремонта, например. Мы оплачиваем взносы за капитальный ремонт и каждый месяц задаемся вопросом, куда идут эти колоссальные суммы? Как и где можно увидеть результаты? Ответа зачастую не находим.
Во-вторых, пока нет ясности в части размера страховых тарифов. Во что будет обходиться такое «добровольное» страхование гражданам разных регионов страны? Очевидно, что страховые взносы будут разными в зависимости от региона и прочих многих факторов, которые должны приниматься в расчет при назначении тарифов: частоты наступления страховых случаев в регионе; состояния, стоимости, уровня аварийности имеющегося жилого фонда; финансовых возможностей субъекта РФ и т.д. Суммы называются разные: в частности Правительство РФ и Всероссийский союз страховщиков настаивают на 300–500 тыс. руб. в год. Однако уверенности нет, поскольку отсутствуют программы страхования жилья от ЧС в самих регионах. Иными словами, пока нет официальных решений на этот счет, как и нет проверенной, адаптированной к реальны условиям жизни населения в регионах страны реальной практики «запуска» закона и дальнейшей его работы.
В-третьих, настораживает тот факт, что неоднозначно «прописана» процедура выплаты страховых возмещений и компенсаций пострадавшим. Если застрахованным пострадавшим от ЧС в силу закона предстоит получить компенсационные средства из регионального, федерального бюджетов, от страховщиков, то можно только предполагать, с какими организационными проблемами они столкнутся, пытаясь «выбить» эти деньги. Уровень чиновничьей бюрократии в регионах зашкаливает. Если его помножить на недоверие граждан к страховщикам как таковое, то получится сочетание не из приятных. Но в ситуации, когда людям и их семьям с несколькими детьми негде жить, решение должно осуществлять быстро, эффективно, без проволочек и лишних нервов граждан.
Ирина Хоминич, профессор кафедры Финансовые рынки РЭУ имени Г. В. Плеханова, специально для ИА Message RU (Калининград).